Авиационная метеорология

Полезные ссылки:
Метеоцентр.Азия - наш сайт с высокодетализированными прогнозами погоды по пунктам России и мира
Облегчённая версия Метеоклуба (для смартфонов)
Клуб любителей метеорологии (группа ВКонтакте)

Авиационная метеорология

Сейчас в Метеоклубе:
Участников - 6 [ Alexandross, doctor, Sunspot, Rain Man, nikolay81, Twister ]
Максимальное одновременное количество посетителей: 10 [21 Окт 2018 19:36]
Гостей - 0 / Участников - 10

 - Начало - Ответить - Статистика - Регистрация - Поиск -
МЕТЕОКЛУБ : независимое сообщество любителей метеорологии (Европа и Азия) : ФОРУМ О ПОГОДЕ И ПРИРОДЕ / Метеорология: наука и практика / Авиационная метеорология
<< 1 ... 27 . 28 .
Автор Сообщение
Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 1 Авг 2018 14:09


В.В. Ершов о пересечении фронтальной грозы

Подписали однажды задание на Москву – не севером, не югом, а по центральной трассе, через Томск. Трасса выбирается из условий наивыгоднейшего ветра; так в этот раз через Томск встречный ветер был слабее. Август был грозовой, синоптики дали нам подробную консультацию: что по пути, где-то перед Томском, стоит фронт, очень ярко выраженный, а за ним, перед Уралом, еще один, ну и на снижении, в районе Горького, тоже, но там – уже перед утром – ослабеет. А вот этот, что перед Томском… очень уж выражен, борты передавали, что обходили югом, но к ночи он еще усилился… повнимательнее: тысяч до двенадцати отдельные засветки.
– Что мы, гроз, что ли, не боимся? Боимся… но летаем же, – сказал я свою любимую фразу – и принял решение: уж на «Туполе»-то всяко-разно обойдем засветки.
Самолет набирал высоту. От Красноярска до Томска четыреста пятьдесят верст; радиолокатор обычно берет грозы где-то за триста, но слабо, а за двести пятьдесят – уж заведомо. По жаре лайнер скребся вверх не очень резво, но уверенно; на выход из зоны заняли 10600, и … увидели фронт.
Горизонт полыхал. Он горел ярким, чуть мигающим светом. Свет переливался, перекатывался, дышал, метался от края до края – и не было ему границ. Слева, где в чистом небе висела полная луна, свет вроде был послабее, но на севере шла такая воздушная война, такая артподготовка, так переливались цвета, так взбухали глубины приглушенным сиянием, что мы поежились.
Предстояла встреча. Что такое самолет – песчинка, иголка против громады начиненного страшной энергией циклона. Ведь эта энергия сравнима с мощью нескольких водородных бомб – только что расходуется она не мгновенно, а – сутками. Если просчитать, какую колоссальную работу производит один только ветер циклона! Какие разрушения, на какой огромной площади он производит. Не говоря уже о сотнях миллионов тонн воды, а то и града… И против него – тридцать тысяч лошадиных сил моей машины…

Когда в экран вплыла одна сплошная, на четыреста километров с севера на юг, засветка с черными провалами внутри, стало ясно, что это – Великая Гроза. Всяких засветок я нагляделся за свою летную жизнь – и до того, и после – но такой цельной, огромной, инопланетной Грозы не видел и даже не предполагал, что такие бывают. Правда, не видал я тропических гроз, не трепали меня знаменитые тайфуны, но уж наши сибирские фронты тянутся иной раз на тысячу верст – засветка к засветке, почти без проходов; однако находили же мы дырки и пролезали в них, как собака иной раз убегает от опасности и протискивается в узкую щель под забором, оставляя клочья шерсти, а то и шкуры – лишь бы ту шкуру спасти!

Не было проходов. И у меня, и у видавшего виды старого штурмана Станислава Ивановича Лаврова, избороздившего в свое время на «Фантомасе» весь Советский Союз, в животе стоял холодок. Жуткое зрелище… для тех, кто понимает.
– Надо обходить – нарушил молчание Володя Заваруев, второй пилот, имевший в свое время большую практику полетов капитаном Ил-18. – Й-ё!…– он на секунду заглянул в локатор и передернулся. – Эт-то… Наверно, югом.
– Спроси у бортов.
– Борты, я 85178, кто обходил засветку в районе Томска? – скороговоркой запросил Володя. – Как там обстановка?
В эфире повисла тишина. Потом, после долгой паузы, послышался голос:
– Лучше вернись.
– Не понял, – переспросил Володя. – Что, не пройти?
– Она выше двенадцати. И все растет… хор-рошая!
– Вот спасибо! Обрадовал.
– 85178, я Кемерово - контроль, – зазвучал в эфире голос диспетчера. – Борты предупреждают: в районе Томска фронтальные грозы, высота верхней кромки двенадцать тысяч, рекомендовали обходить севернее.
– Кемерово-контроль – вмешался борт – севернее, по нашим средствам, еще хуже, там не пройти уже, пусть попробуют югом… если топлива хватит. Я пролез на 12100, но за мной уже закрылось.
– Это кто – 373-й?
– Да, Кемерово, я 85373-й, направляйте борты в обход югом!
– Слышали, 178-й?
– Кемерово-контроль, я 85178, рекомендации принял, разрешите обход югом по своим средствам.
– Хорошо, 178-й, разрешаю по своим средствам, южнее трассы. Выход из зоны доложите.
– 178, обход югом разрешили, выход доложу. – Станислав Иванович вновь прилип к «голенищу». – Курс двести двадцать!
– Беру двести двадцать.
Самолет повернул на юго-запад.
Уже пересекли южную трассу, что через Новосибирск, а края засветки, левого,
южного края, все не было видно. Самолет и Гроза придвигались друг к другу...
– Курс двести! – Станислав Иванович нервничал.
– Беру двести.
– Как бы его на восток не повернуть.
– Да уж, она перекрывает нам пищевод скорее, чем мы доворачиваемся.
– Курс сто восемьдесят!
– Беру.
– Давай-ка я сам, – штурман вылез из локатора и взял рукоятку автопилота.
Горизонт приблизился: яркие, разноцветные вспышки молний, сливающиеся и пересекающиеся, освещали чрево Грозы. Внутри все тускло полыхало, то ярче, то слабее; высвечивались крутые бока облачных громад; полотнища насквозь прозрачных слоистых облаков, пересекая тучи по нескольким горизонтам, строгими светлыми линиями перечеркивали стены мрачных ущелий; отблески молний золотили кисею перистой облачности. Резко и неестественно меняющая свою яркость луна, освещая верхнюю кромку, контрастировала с тусклыми бликами вспышек снизу. Она висела невысоко над краем обрывающейся стены, край которой, серебристый в лунном свете, резко оттенял черноту отвеса. Внутри бушевала сложная, кипящая огнем жизнь. А вверху, на просветленном луной небе обозначались неяркие звезды.
Самолет и стена облаков сближались.

Вышли из зоны Кемерова, связались с Новосибирском:
– Новосибирск-контроль, 85178, в вашей зоне, 10600, обхожу засветки южнее трассы, разрешите еще на юг, километров… восемьдесят.
Новосибирск помолчал, потом принял нас под свое руководство:
– 85178, я Новосибирск-контроль… ваше место: азимут сто двадцать пять, удаление сто девяносто. К Прокопьевску подходите. Долго еще рассчитываете обходить?
– Да пока прохода не вижу. Стеной стоит.
– Ясно, 178-й, слежу за вами.
Напряжение в экипаже возрастало.
– Так и топлива может не хватить. На Москву под нашу загрузку заправлено в обрез, 33 тонны, полетный вес максимальный …
– Занять, что ли 11600? – предположил Паша Рыгин, наш бортинженер.
– Не вылезем, еще час минимум вырабатывать топливо. Тяжелая машина. И за бортом всего сорок три градуса… Не полезет.
– А что делать. Фронту конца-края нет… а по верхней кромке все ж можно проход найти. Запас по углу три с половиной градуса… может, вылезем? – Володя мучительно искал выход.
– Ну… Проси, – решил я после короткого раздумья.
– Новосибирск, 178-й, разрешите занять 11600.
– Минутку… 178-й, набирайте 11600.
Паша по моей команде плавно установил двигателям номинал. Машина начала осторожно наскребать высоту.
Тяговооруженность, конечно, штука хорошая, но всему есть пределы: с таким весом самолет еле поднимался: скороподъемность, ну, три метра в секунду. Тяжело, с таким весом, при такой жаре за бортом, лезть выше 10600. Но…
Но не возвращаться же. Пойдет анекдот, как Ту-154 из-за грозы вернулся в аэропорт вылета. Да ни один начальник нам не поверит, и оправдывайся тогда за возврат, за сожженное топливо… а гроза – ищи-свищи. Ни разу еще Ту-154 не возвращался из-за невозможности обойти грозу, да еще не в горах, а над равнинной Сибирью.
Когда пересекли 11000, температура за бортом чуть понизилась.
– Ага, холодает, ребята, должна вытянуть!
Самолет рассчитан на полет в стандартной атмосфере. На каждые тысячу метров высоты температура должна понижаться на шесть с половиной градусов. Но атмосфера неоднородна: где теплее, где холоднее. И расчетных шестидесяти градусов мороза на высоте одиннадцать километров летом не бывает – дай Бог, хоть пятьдесят.
На этот раз Бог дал. И самолет, тяжело дыша, таки вылез на 11600.
Верхняя кромка – теперь уже можно было видеть – стояла явно, намного выше. Такого мы никогда не видели. Ну, бывало, верхний край вуали где-то на одиннадцать с половиной; идешь над самой кромкой, отворачивая от отдельных, прорвавшихся в стратосферу верхушек гроз…
На этот раз неровная кромка была где двенадцать, где тринадцать, не меньше. И наш маленький самолетик скользил в предательски спокойном воздухе, метров на тысячу ниже самой низкой кромки, вынюхивая локатором проход, щель, дыру. Мы шли в тени: луна скрылась за нависшим краем. Стена постоянно зловеще освещалась сполохами изнутри; иной раз ударяло светом близко и ярко, и глаза на секунду слепли. Зрелище завораживало, и не было сил отойти в сторону.
Я погасил скорость до рекомендуемых пределов, чтобы самолет не сломало внезапной перегрузкой, если попадем в турбулентность. Штурман искал проход, чутко подкручивая кремальеру локатора. Второй пилот мягко держался за штурвал, готовый парировать бросок. Бортинженер сжался в своем углу и ждал команды: либо убрать, либо добавить обороты.


Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 1 Авг 2018 14:09


Нет… такой Грозы, такой Стихии, такой Красоты – мы не видели никогда в жизни.
Мы испытывали благоговейный страх, мы почитали ее, эту Великую Грозу. Мы поняли, как велик, неизмеримо огромен мир вокруг нас, а наш самолет – микроб. Но в этом микробе сидит Разум. И сейчас он должен восторжествовать. Нет, мы не поборемся. Мы извернемся. Суть Природы открылась нам: слабый выживает хитростью.
– На-шел! – штурман продекламировал это слово со вкусом профессионала. – Чер-рез минуту! Вправо! С крен-ном тридцать! По-о моей команде! Немного потрясет! – он выговаривал слова лихо, чуть растягивая, с ударением в начале фразы.
Станислав Иванович понимал, что настала его звездная минута.

Сколько таких минут бывает летом у штурманов – да часы, десятки звездных часов. Лучше штурмана никто не проведет машину между засветками… да я в эти дела и не лезу. Мое капитанское дело – обеспечить устойчивость и управляемость самолета, пока он проползает между гроз, оценивать меняющуюся обстановку, не дать машине выйти за ограничения, вовремя принять решение, разумом, свободным от исполнительской рутины.
Я включил табло «Не курить. Пристегнуть ремни». Смысла вызывать проводницу и давать указания по поводу предстоящей болтанки не было: надо полагать, пассажиры давно прилипли к стеклам и ежатся, как и мы, при виде наводящего страх зрелища.
– Давайте-ка, ребятки, пристегнемся потуже.
Экипаж молча затянул ремни. Дело серьезное.
Навигатор, не отрывая лица от гармошки локатора, поднял левую руку:
– Так… так… так… Поехали вправо! Энергично!
Володя автопилотом ввел машину в крен. Я положил руки на штурвал. В таких ситуациях надо максимально использовать автоматику, но быть всегда готовым к ее внезапному отказу. Самолет повернул в сторону стены и вошел в подсветившееся на секунду ужасное нутро грозового фронта.

Мы шли в светящихся внутренностях грозы. Ежесекундно справа, слева, снизу вспыхивало тусклое сияние – желтоватое, розовое, багровое, иногда бело-голубое, слепящее, иной раз цвета каленого железа. Узкий проход был начинен волнистыми перемычками, уродливыми ребрами, складками, связками кишок… на секунду все пропадало в чернильном мраке и снова мгновенно проявлялось и проплывало мимо. Машина, перекладываемая из крена в крен, влетала в слои вуали, раздирала их со скоростью пули, и сознание едва успевало отмечать проносящиеся за ухом клочья тумана.
Днем-то этого ничего не видно, один туман кругом да свет вверху, а внизу ужасающая отвесная чернота глубин. Но ночью, в нутре грозового чудовища, в непосредственной близости от его огнедышащих устрашающих органов, пульсирующих судорожным светом, – зрелище неповторимо прекрасное: это – сама Стихия! И крохотная серебристая игла нашего лайнера пронзала ее, освещаемая сполохами молний, плавно ускользая от них в недосягаемые углы, ведомая Разумом Человека, владеющего искусством самолетовождения.
Земные люди… Вам этого не увидеть никогда.

Страх стискивал сердце. А вдруг впереди закроется? Куда деваться попавшему в западню самолету? А вдруг не впишемся в радиус и зацепим? Вдруг швырнет?
Штурман – знал. Он заранее оценил и рассчитал скорость перемещения засветок относительно друг друга, нашу скорость, определил ширину и извилистость прохода, безопасные интервалы. Он следил за Грозой, выжидал, высчитывал секунды, он не отрывался, не отвлекался – и в решительную минуту взял ответственность на себя. Это – тот штурман, что довезет.
Станислав Иванович Лавров сделал свое дело искусно: нас не шелохнуло. Только едва заметное дыхание огнедышащего чудовища мерно и плавно покачивало лайнер; он не задел ни одной болевой точки и вышел на простор чистого ночного неба. Внизу сквозь туманный слой просвечивали огни Барнаула. Вверху безмятежно сияла полная чистая луна. Мир был прекрасен и тих. И мы взяли курс на трассу.

Новосибирск подтвердил, что мы вышли на трассу, аж над Барабинском. И дальше уже мы пошли по южной, знакомой тысячу раз дороге.
Условный стук в дверь; Паша, заглянув в глазок, открыл: вошла проводница с подносом.
– Мальчики – кофейку?
В кабине стоял острый запах адреналина. Ароматный кофе был как раз кстати.
– Ну, как там пассажиры? Небось, страху натерпелись? Сверкало кругом-то…
– Да спали они, Василич, как убитые. Намаялись с задержкой в вокзале. В духоте, на ногах… как в салон ввалились, сразу все уснули. А сверкало – страх! Давайте, ребятки попейте. Минут через двадцать накормим, хорошо? Кому что: ножку, горбушку, крылышки?
– Мне – откуда ножки растут…
– Да знаю, знаю, любитель…
– Перекур, ребята!
– Мне – холодное мясо.
– Заказывайте, сделаем, сделаем все. Может, кому бульончик… из внутренних резервов?
– О, бульончик… Молодцы…
– А как же… Стараемся.

Самолет, оставив Грозу за спиной, удалялся на запад, и за ним тянулся подсвеченный луной, прямой как стрела спутный след.


http://www.proza.ru/2014/10/28/369

Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 2 Авг 2018 12:19


Надым
Василий Васильевич Ершов


Летом рейсов много, погода, в общем, хорошая, даже по северам, и ясного неба всегда больше, чем туманов. Но Север коварен. Поэтому принимать решение при полетах туда надо очень взвешенно.

Вот, как я тогда вез ребятишек из Сочи в Норильск. Нам разрешалось, ввиду малого веса, возить их в количестве, превышающем количество кресел: рассаживали по четыре на три кресла. Как-то там пристегивали… Это сейчас всё скрупулезно соблюдается; с Запада пришло: не дай бог набьет себе кто шишку – засудят ведь из-за несоблюденной запятой в документе. А тогда и не задумывались, что ремней привязных на всех-то не хватает. Или их по двое пристегивали? Ну бортпроводники на такой случай были подготовлены, я им доверял… а они мне.
Капитан я к тому времени был уже опытный, тертый Севером, да и «Тушку» хорошо освоил. Единственно – как-то не удалось мне полетать по западно-сибирским аэропортам. Я и до сих пор путаюсь и точно не скажу, где тот Сургут, а где Нефтеюганск. Они в стороне от наших трасс. Летать довелось рядом с ними, связь с ними вел, а садиться не приходилось. Да еще понастроили там новых аэродромов; по радиообмену слышно: борты – кто следует в Надым, кто в Уренгой, кто в какой-то Октябрьский или Ноябрьский… удивительно однообразен был в советское время список имен собственных, присваиваемых новым поселкам… зато идеологически выдержан.

До Уфы мы добрались без приключений. Погода звенела везде: жара, грозы, спина мокрая, ноги горят… Нормальное лето. Полон салон ребятишек-подростков, сто восемьдесят душ; любопытные мордашки то и дело заглядывали к нам в кабину… Я сам пацаном мечтал побывать в кабине, поэтому нынче весь полет у меня за спиной, затаив дыхание, стояли по двое-трое парнишек; периодически выходили, менялись, и так на экскурсии побывал весь или почти весь контингент. У Филаретыча сын как раз учился в летном училище, интерес ребят к самолету был нам близок и понятен, и никогда мой экипаж не ворчал, что толкаются тут, мешают работать. Мы и для них старались делать ЭТО КРАСИВО, чтоб загорелись глаза, а у кого-то, может, и сердце…

На метео мы с Филаретычем взяли прогнозы Норильска и Уренгоя. Погода хорошая, обещались к утру «временами» туманчики, но «временами» при принятии решения на вылет – не учитывается, да и мы успевали раньше. Там, в прогнозе, собран был список всех северных портов, и везде «ХОР» или «9999», что означает: видимость более 10 км. Прямо столбиком выстроилось: «ХОР», «ХОР», «ХОР»… И внизу пара строчек с другой погодой, относящейся к какому-то аэродрому… но это нас не касается – у нас в Норильске погода звенит.
Солнце садилось. Правда, после нашего взлета оно вроде как призадумалось. На пути до Свердловска стояли размытые, распадающиеся грозы: неряшливые лохмы наковален опускались вниз, туда, где в отвесной темноте еще посверкивали слабеющие молнии. Мы прошли над ними сверху и повернули на Ханты; солнце катилось по горизонту, не желая уходить с веселого летнего неба. Внизу стояли светлые сумерки; редкие огоньки загорались в редких городах на нашем пути. В белесых пятнах озер отражалось светлое небо; зеркальные плесы рек прорезали темные леса; горели тысячи факелов над северными равнинами. Сибирь жила своей особой жизнью: из земли выкачивалась нефть, по гатям через болота катился автотранспорт, а в небе, исчерканном туманными полосами, пересекались пути самолетов.
Постепенно ночь сгустилась. Справа на фиолетовом небе светился белый серп месяца, редкие звезды загорались вокруг; слева на оранжевом фоне заката кровавыми полосками вытянулись над горизонтом тонкие облака. Над Хантами справа налево прошел перед нами «Боинг», сверкая иллюминацией белых и красных маячков; за ним плавно закручивались, растягивались и замерзали вихри срываемого с крыльев тумана.
Ребятишки замерли за спиной, пораженные красотой небесного простора. А то: ведь это вам не в салоне – это пилотская кабина, средоточие Полета! Глядите, запоминайте, напитывайтесь впечатлениями! Если б хоть один из вас вот сейчас загорелся мечтой – и пронес бы ее через всю жизнь… как мы.

Строгие руководящие документы запрещают нахождение в пилотской кабине посторонних лиц. Каюсь, эту заповедь я всю свою летную жизнь нарушал. Я люблю авиацию и хочу, чтобы ее любили другие, а особенно чтобы загорались глаза детей. По силе эмоционального воздействия на ребенка никаким книжкам, рассказам и фильмам не сравниться с реальным полетом в кабине: с шумом воздуха, раздираемого носом самолета, с упругостью трясущегося пола, с непонятными, но такими привлекательными командами, со светящимися шкалами приборов, с тяжелыми, надежными руками пилотов на облупленном, вышорканном добела штурвале, с клочьями облаков, сквозь которые несешься со скоростью пули, с мелькнувшим на секунду над тобой встречным бортом… Каюсь, я им ЭТО показывал. И кто ж его знает, какие чувства кипели в маленьких колотящихся сердечках. Кто бы слышал, как взахлеб они делятся впечатлениями, как завидуют им сверстники. И как только, выходя из кабины, видел горящие любопытством детские глаза, стремящиеся в это запретное место, я, Капитан, с золотыми погонами, с сединой на висках, распахивал дверь и говорил онемевшему от неожиданного счастья ребенку: «Заходи!»
Никто из сотен этих побывавших в моей кабине детей никоим образом не повлиял на безопасность полета, и даже посадки. Это был Храм. А в Храме – притихают и только молятся.



Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 2 Авг 2018 12:20


Прошли Новый Уренгой. В темноте ночи внизу полыхало зарево огней, чуть прикрытое тонкой вуалью натягивавшегося от реки тумана. Романтические мысли мигом испарились, и я дал команду второму пилоту собрать погоду всего околотка. Меня интересовала точка росы: температура, при которой начинает образовываться туман. А главное – намного ли отличается она от фактической температуры, есть ли запас, по научному, «дефицит».
Фактическая погода во всех аэропортах по маршруту и рядом была хорошая, но дефицит точки росы насторожил: везде один-два градуса. Чуть похолодает – и может лечь туман, да не «временами», а насовсем. Ждали новый прогноз: что он даст?
И тут Уренгой запросил у нас остаток топлива и запасной аэродром.
– В чем дело? – спросил я в эфир. – в Норильске ухудшается?
– Не ухудшается, а закрыт, там туман 200, – ответил диспетчер. Ваш запасной?
– Новый Уренгой.
– У нас пока видимость тысяча, но на час ожидаем тоже 200. Ваше решение?
– А где погода есть?
Диспетчер предложил нам идти в этот Октябрьский или Ноябрьский. Новый аэропорт, только недавно стал принимать большие самолеты; мы летать туда не собирались, не готовились, не знали ни схемы, ни минимумов погоды…
Минутная пауза в кабине. Сердце сдавил страх. Мысли заметались:
– Где он хоть, этот… месячный… Ноябрьск-Декабрьск ? Давай карту.
– Да не отмечен он на карте, карты старые…
– Так, а что ближайшее у нас рядом?
– Надым под нами.
– Он хоть принимает «Тушки»?
– Он все принимает.
– А вернуться в Уренгой?
– Не успеем, закроется.
– Запроси Надымскую погоду.
Самолет распарывал северный воздух, несясь со скоростью двести пятьдесят метров в секунду. Четыре секунды – километр, четыре секунды – километр… Уренгой остался далеко позади. Впереди только закрытый непогодой Норильск, рядом закрытая ремонтом полосы Игарка. До Сургута и Нефтеюганска слишком далеко. Надо решать.
– Так… Уренгой закрылся – доложил второй пилот. – Туман 400, по ОВИ пока 800.
Ага, вот Надым: нижний край облаков 80, видимость 800, ОВИ 1200.
– Минимум Надыма?
– 80 на 1000.
– Быстро устанавлиивай связь с Надымом, садимся здесь! Экипажу: приступить к предпосадочной подготовке в аэропорту Надым, штурману включить КУРС-МП, выставить курсовую систему на меридиан аэродрома посадки! Малый газ! Контроль по карте!
Самолет, будто упершись в мягкую подушку, опустил нос. Экипаж готовился к посадке. Ритуальные фразы выстроились в привычном порядке, читалась контрольная карта; тем временем диспетчеры согласовали нашу посадку и уверенно, передавая из рук в руки, повели самолет к Надыму. Суета в кабине перешла в отработанный годами стереотип четкой и слаженной работы; дети тихо как мышки шмыгнули в салон. Я взял микрофон и, стараясь говорить спокойным и внушительным тоном, объяснил ситуацию пассажирам; другая рука была занята колесиком автопилота. Второй пилот по командам штурмана разворачивал машину к надымской полосе. За два круга была потеряна высота, и впереди замаячило сквозь туманную кисею световое пятно города.
На четвертом развороте видимость ухудшилась до трехсот пятидесяти метров, но огни высокой интенсивности просматривались за восемьсот. Всё, минимум. Ну, ребята-диспетчеры, теперь молчок, дайте сесть – и закрывайтесь.
Сердце колотилось. Такая у нас работа: покой, покой, тишина – и вдруг сразу, как взлетный режим, как взрыв: на полных оборотах экипаж борется за жизнь. Адреналин выступил из всех пор. Запахом его сразу напиталась пилотская кабина. Его много, так много, что и не надо. Мы сжались. Закроется? Не закроется? Успеем? Не успеем? Так… режим… стрелки… шасси, закрылки, карту… еще раз проверить… шасси – выпущены, зеленые лампы горят, закрылки 45, предкрылки… руль высоты, центровка… режим…
Внизу светлое пятно, вверху звезды. Сейчас войдем в слой тумана. Вот зацепили, выскочили, снова зацепили… молоко… красный отблеск маячков… расслабиться, усесться поудобнее… триммер… звонок дальнего маркера, стрелочка повернулась… так, еще секунд двадцать – и проявятся огни. Распустить взгляд. Распустить… вертикальная четыре, четыре… хорошо… Сейчас… Господи, скорее бы…
Ага, вот впереди проявилось светлое пятно. Туда идем, туда… Стрелочки в центре… вертикальная 4, норма… не искать землю, не искать… Стрелочки…
– Наблюдаю полосу по курсу! – голос штурмана.
– Садимся, ребята.
Вот она, родимая. Зеленые огни торца. Зебра. Знаки. Пла-авно малый газ. Раз, два,
три-и-и! – и хор-рошо-о-о добрать! Замерла… Есть!
И покатились.


Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 2 Авг 2018 12:20


В углу темного перрона мы выключились. Пар валил из подмышек. Звенящая тишина навалилась тяжкой усталостью. Обрывки мыслей потихоньку собирались воедино; голова пылала.
Как же так? Как мы попались? Как купились?
– А ну-ка, доставай прогноз.
– Да что доставать – там везде «ХОР».
– Давай, давай, где тут? Так… Норильск, Хатанга, Игарка, Уренгой, Надым, Ханты, Норильск…
– Норильск уже был.
– Погоди, погоди! Снова Норильск, внизу допечатано! Корректив! Й-ё…
– Ну?
– Корректив: видимость 200, туман, вертикальная видимость 60.
– Временами?
– Нет, основная.
Жар снова ударил в голову. Такое ощущение наверно бывает, когда подошел к гаражу, дернул дверь – а она открыта… и машины нет!
Так вот что означали две нижние строчки в бланке прогнозов, полученных нами при подготовке к полету из Уфы в Норильск: я, опытный капитан, принял решение на вылет ПО НЕЛЕТНОМУ ПРОГНОЗУ! Норильск к нашему прилету должен был закрыться! Как мы просмотрели эти, допечатанные в последнюю минуту бледные машинописные строчки под всем списком аэродромов… не знаю. И вот теперь сидим в темноте, ждем инспектора и договариваемся, что и как ему врать. И как уфимский диспетчер выпустил нас – он же тоже изучает прогнозы и сидит там для того, чтобы проконтролировать мое решение. И он, как и я, купился!
Позор жёг; Филаретыч, обычно активно участвующий в процессе принятия решения капитаном, чувствовал свою долю вины; весь экипаж придумывал предстоящие увертки и оправдания перед бездушным дядей… А я все задавал себе вопрос: как же так? Как же это я повез двести человек, ребятишек, в закрытый туманом аэропорт, как я допустил такой риск: чуть не угробил детей! Господи, спаси и помилуй!
Но делать нечего. Детишек увезли в ночь, мы пошли следом, остывая в рубашках на очень свежем воздухе, насыщенном влагой.

Аэропорт Надым в то время был – одна бетонка. Несколько временных строений заменяли аэровокзал и всю инфраструктуру. Женщины, сопровождающие детей, проявили изумительную пробивную силу, связались с властями – и к утру дети были накормлены и где-то размещены на отдых; мы вернулись на самолет и скоротали ночь на креслах в салоне. Я не спал, мучился совестью. Никакому инспектору мы были не нужны: мало ли по какой причине закрылся Норильск – удивительно скорее то, что он вообще открывается.

Он и открылся к обеду. Все службы аэропорта искренне желали как можно скорее избавиться от свалившегося на голову лайнера с двумя сотнями ребятишек, которые заполонили всю территорию.
Поэтому нас как можно скорее выпихнули на Норильск.


http://www.proza.ru/2014/10/28/363

Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 6 Авг 2018 10:33


А однажды весной, где-то в начале апреля, долго я не мог принять решение вылетать на Благовещенск: уж больно мудреный там был прогноз.
Давали мглу, видимость тысяча сто. Мгла – дело летнее, обычно связанное с дымом от лесных пожаров. Но за бортом ранняя весна – что у нас, что на Амуре. До пожаров еще не дошло, влажность в лесах высокая, горимости нет. Откуда мгла? Что за мгла?
Да будь просто мгла – и бог бы с ней, что мы, мглы, что ли, не боимся? Боимся, но летаем же. А вот ветерок-то – против посадочной системы, и приличный: фактически пять, порывы семь, а по прогнозу – десять. Посадочный курс не 360, а 180, а с этим курсом курсо-глиссадной системы нет, только привода, а по ним минимум 1200.
Для непосвященного эти каббалистические цифры ничего не говорят; так объясню простым языком: с одним курсом сесть нельзя, потому что нет средств, способных обеспечить посадку при этой мгле, а с другим – средства есть, но ветер попутный больше разрешенного – выкатишься с полосы на пробеге.
Решение командир формально принимает по цифрам. Я долго не решался, дождался нового прогноза, пересмотрел фактическую погоду за несколько сроков – одно и то же: мгла, 1100, ветер 180 пять порывы семь. Ну, порывы при принятии решения можно не учитывать, как раз подходит нам допустимый попутник: пять метров.
Решился, подписал, полетели. При пролете Магдагачи диспетчер дал нам корректив прогноза Благовещенска: ветер на кругу к моменту посадки должен был усилиться до 20 метров – это с таким попутником надо заходить и садиться. Либо заходить с курсом 180, ветер встречный… но видимость не позволяла.
И тут еще закрылся наш запасной, Хабаровск. Как хочешь, так и садись.
Вопрос встал уже не о нарушении минимума погоды – если не оправдался прогноз, я имею право сесть и при погоде хуже минимума. Нет, вопрос встал: как сесть вообще.
Я уже сказал, что в Благовещенске глиссады круче обычных. Это означает, что надо снижаться с большей вертикальной скоростью. А если на кругу ветер попутный, то он тебя вроде как будет проносить вперед, к полосе, и чтоб не перелететь, надо жать машину к земле, а значит, эту вертикальную скорость увеличивать. А по Руководству есть ограничение: вертикальная скорость снижения на глиссаде – не более 7 м/сек. Но когда тебя несет попутный ветер 20 метров в секунду, то в разрешенные 7 не уложишься: потребуется и 8, и 10. Так меня однажды угнали на второй круг на Камчатке, вернее, самому пришлось уйти, чтоб не нарушить и не оправдываться потом за расшифровку. Еле извернулся тогда, но таки сумел сесть, подкравшись чуть ниже глиссады и издалека.
А в Благовещенске издалека не подкрадешься – вот она, Госграница! Изворачивайся на пятачке.
А заходить с другим курсом – четвертый разворот и вовсе на высоте 300 метров: только развернешься, снижайся по приводам. При плохой видимости на нашем лайнере по приводам еще можно зайти… подкравшись издалека и заранее подобрав курс и угол сноса. Так тут Госграница еще ближе. Ну, петля!
Посовещавшись, мы решили, что надежнее будет зайти на полосу с посадочным курсом 360, от самой-самой границы (выгадаем километр), с попутником, по курсо-глиссадной системе, которая таки обеспечит точный заход. А ветер к земле будет потихоньку утихать, а у земли сейчас всего шесть метров. Нам, главное, пересечь этот слой с сильным попутным ветром и не уйти с курса-глиссады, а там лишь бы не было сдвига, резкого изменения скорости и направления ветра, чтоб самолет не провалился и не сел до полосы. Ну а диспетчеру остается взять на себя – и выдать нам перед самой посадкой ветер не более пяти метров, чтоб не было нарушения.
Все было расписано, рассказано, разложено по полочкам: предпосадочная подготовка в моем экипаже объемная, до занудства, зато всем все ясно, и когда доходит до дела, каждый знает и свои действия, и действия товарищей.
По мере приближения к земле мы опускались в слой воздуха, желтого, как бледный чай. Я, по устоявшемуся зимнему стереотипу, ожидал ухудшения видимости «типа как в снегопаде»: ну привычка такая за зиму, да и грешил я на синоптиков, что с этой мглой они пузыря пустили… Нет ведь: таки мгла, мерзкая, желтая, гуще и гуще к земле… и затрепало ветерком. Что за чертовщину принес этот ветер? И как-то аж дышать тяжелее стало.
Заходили издалека, по петле Амура; диспетчер ворчал и норовил подвернуть нас, а я не слушал его и тянул к Китаю. Когда он закричал, я повернул к полосе. Машину заранее ощетинили закрылками, погасили скорость до минимума; я пилотировал трепетно, на пределах. И хоть знаю, как быстро подходит к центру прибора глиссадная стрелка, и ожидал очень быстрого ее перемещения, но она прямо рухнула сверху, и, чтобы удержать ее в центре, пришлось ткнуть самолет носом вниз и энергично сдернуть газы, а уж потом… Потом и добавлять не пришлось: нас перло к полосе, самолет висел в глиссаде хвостом вверх, двигатели – почти на малом газе, вариометр показывал 10 м/сек; я жал штурвал от себя. Во рту пересохло… этот желтый воздух был наполнен чем-то колюче-удушающим.
Метров с двухсот ветер стал слабеть. Филаретыч успевал засечь по приборам путевую скорость и скорость ветра, четко подсказывал, что слабеет, слабеет… эх, какой все-таки у меня экипаж! Парни – волки, всё от зубов отскакивает, спокойные как слоны… ну, штурман иногда шебутится… Я пилотировал хоть и в напряжении, но знал, что помогут, подстрахуют, не дадут ошибиться… Эх, семья моя воздушная…
А у земли и вовсе утихло. Я добавил режим, параметры стабилизировались, сквозь желтую мглу проявилось движение внизу; впереди смутно замаячили огни.
Сели… всё вокруг как в чае или как через желтые стекла. Ветер задувал порывами, на улице было тепло и душно, и дыхание всё срывалось на кашель.

И что же оказалось: мощный циклон поднял бурю в пустыне Гоби, захватил мельчайшую пыль и донес ее сюда. Вот и пыльная мгла.
Напряжение на посадке было велико; у меня болезненный спазм схватил желудок, пришлось пить лекарства, и долго не отпускало. А удушье от пыли спровоцировало мою обычную весеннюю аллергию на березовую пыльцу - проявиться на месяц раньше; задыхался потом до середины июня.


http://www.proza.ru/2014/10/28/347

LESS
Участник
Письмо
Приокский лесс на юге МО
# Дата: 7 Авг 2018 12:10


Страх стискивал сердце. А вдруг впереди закроется? Куда деваться попавшему в западню самолету? А вдруг не впишемся в радиус и зацепим? Вдруг швырнет?
Штурман – знал. Он заранее оценил и рассчитал скорость перемещения засветок относительно друг друга, нашу скорость, определил ширину и извилистость прохода, безопасные интервалы. Он следил за Грозой, выжидал, высчитывал секунды, он не отрывался, не отвлекался – и в решительную минуту взял ответственность на себя. Это – тот штурман, что довезет.
Станислав Иванович Лавров сделал свое дело искусно: нас не шелохнуло. Только едва заметное дыхание огнедышащего чудовища мерно и плавно покачивало лайнер; он не задел ни одной болевой точки и вышел на простор чистого ночного неба.


Сразу 612-й вспомнился. У них "закрылось".

Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 7 Авг 2018 12:49


LESS

Да, но ситуация была не фатальна и стала таковой из-за ошибок экипажа. Прямых предпосылок к катасторфе не было, максимум - сильная болтанка и лёгкие повреждения самолёта, не опасные для завершения полёта.

Morozov_S
Участник
Письмо
Нижний Новгород, За нашу Советскую Родину!
# Дата: 8 Авг 2018 00:07


Corvus
LESS

Кстати, интересное видео из кабины B-747: Ночной полет возле сильной грозы на Малаккским проливом.
https://www.youtube.com/watch?v=jm1kL07V8P0

Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 14 Авг 2018 13:46


Приказ Министерства обороны Республики Беларусь от 29 декабря 2004 г. № 49

Об утверждении Инструкции о порядке организации гидрометеорологического (метеорологического) обеспечения в Вооруженных Силах Республики Беларусь

http://busel.org/texts/cat9aa/id5fwhyuq.htm

Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 27 Авг 2018 14:49


Основные модели глобальные модели атмосферы (общедоступные), используемые для метеообеспечения авиации:

1. Американская GFS. Представлена на сайте Метеоцентр.Азия и на сервисе GRAMET.

2. Европейская ECMWF (Рединг). Представлена на сайте windy.com
Там много полезных карт (которые можно построить для любой точки планеты), самая ценная - карта высоты нижней границы облаков
https://www.windy.com/overlays?cbase,52.643,45.439 ,4,i:pressure

(в тех местах, где ВНГО по карте ниже 100 м, с высокой вероятностью и видимость менее 1000 м, даже если карта видимости (есть там и такая) показывает видимость получше).
Можно строить метеограммы и аэрограммы для любой точки планеты.

3. Немецкая ICON. Представлена на сайте ventusky.com
Самая ценная карта осадков и гроз
https://www.ventusky.com/?p=52.1;27.6;4&l=rain-3h

Как показал опыт метеоанализа во время экспедиции "Север Ваш", ГРАМЕТ далеко не панацея.
Для того, чтобы не попасть в неблагоприятные метеоусловия, надо использовать комплексную метеоподготовку.
Как минимум (в добавление к ГРАМЕТу) тщательно анализировать карты ВНГО, видимости, осадков, ветра с сайта windy.com.
ГРАМЕТ плохо прогнозирует низкую облачность, туманы и прочие приземные явления, важные для VFR.

Кстати, и официальные прогнозы (ТАФ, ГАМЕТ и т.п.) тоже не панацея (даже в тех странах, а таких много, где они находятся в открытом доступе).
По крайней мере по опыту анализа прогнозов канадских и гренландских (датских) метеослужб могу сказать, что и у них бывают осечки.
Ещё чаще имеют место узкие зоны тумана, осадков, низкой облачности, которые в силу своей локальности не отображаются в официальных прогнозах, а по модельным прогностическим картам прекрасно видны (причём с достаточно большой заблаговременностью, порой за сутки и более).

Так что при полётах "за бугром" на воздушных судах, не предназначенных для IFR (и особенно не имеющих ПОС) я бы, несмотря на обилие официальной авиаметеоинформации, тоже не пренебрегал использованием windy.com и т.п. источников.

Подробная статья об анализе разных метеоисточников при принятии решения на вылет и о пользовании сервисом GRAMET:

http://pilotbriefing.ru/193/

wandervogel
Участник
Письмо
Asie de l'Est
# Дата: 27 Авг 2018 15:01


Corvus
2. Европейская ECMWF (Рединг). Представлена на сайте windy.com


3. Немецкая ICON. Представлена на сайте ventusky.com
Самая ценная карта осадков и гроз


Много ложных тpевог. Показывают гpозы там где их нет, а пpосто КД-облака с сильными осадками, даже умеpенными осадками, но небольшой высоты около 4-6км. В тайфунах тоже почти всегда гpозы показывают.

Ещё чаще имеют место узкие зоны тумана, осадков, низкой облачности, которые в силу своей локальности не отображаются в официальных прогнозах, а по модельным прогностическим картам прекрасно видны (причём с достаточно большой заблаговременностью, порой за сутки и более).

Шквалы пока ещё мало где пpедсказывают, обычно только мезомасштабные модели типа коpейской, котоpую запускали на вpемя олимпиады.

Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 29 Авг 2018 18:40 - Поправил: Corvus


Немецкая ICON. Представлена на сайте ventusky.com
Самая ценная карта осадков и гроз

Много ложных тpевог. Показывают гpозы там где их нет, а пpосто КД-облака с сильными осадками, даже умеpенными осадками, но небольшой высоты около 4-6 км

wandervogel

Некоторая перестраховка для авиации не вредна. Лучше так, чем наоборот (не дать грозу в прогнозе, а она будет).

Главное, чтобы перестраховка была в разумных пределах. А не как на многих АМСГ и АМЦ России - почти ежедневная перестраховка (летом часто дают грозы и сильные дожди, зимой туманы и т.п. - все эти явления присутствуют в прогнозах в разы чаще (и даже в десятки раз чаще), чем встречаются в реальной жизни).

Explorer
Участник
Письмо
Красноярск
# Дата: 4 Сен 2018 17:12


Corvus
Основные модели глобальные модели атмосферы (общедоступные), используемые для метеообеспечения авиации

Спасибо! Очень полезная информация.

Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 20 Окт 2018 19:43


Метеорологическая служба вооружённых сил США


Зарубежное военное обозрение. 2016, № 9, С. 19-26.

http://pentagonus.ru/publ/meteorologicheskaja_sluz hba_vooruzhjonnykh_sil_ssha_2016/13-1-0-2720

Corvus
Автор сайта
Письмо
Владимир (г. Байконур)
# Дата: 20 Окт 2018 19:45


Спутниковая система метеорологического обеспечения вооружённых сил США

Зарубежное военное обозрение. 2017, № 4, С. 63-67.

http://pentagonus.ru/publ/sputnikovaja_sistema_met eorologicheskogo_obespechenija_vooruzhjonnykh_sil_ ssha_2017/19-1-0-2767

<< 1 ... 27 . 28 .
Ваш ответ

          Отменить *Что это?

 » Логин  » Пароль 
 
 
Полезная информация:



Поддержка: miniBB forum software © 2001-2018